Рассказик

Nadezda

Было написано от нечего делать на работе 😊 Ни на что не претендую, просто считаю, что если уж было написано, то кто-то ж должен прочитать....


Рано или поздно мы все умрем. Это закономерный конец любой жизни и от нас тут ничего не зависит. Правда мы можем решить, как умереть - в теплой постели, в окружении любящих родственников или в подворотне возле вонючих мусорных баков, ну вот так как я.
Конечно, я не мечтал о таком конце с самого детства, у меня были нормальные детские мечты стать богатым и знаменитым как, например, Клинт Иствуд и обязательно купить зеленый кабриолет с откидывающимся верхом. Тогда я понятия не имел, как выглядит кабриолет с откидывающимся верхом, но кто-то из ребят сказал, что это круто. Конечно, мечты так себе, приземленные я бы сказал такие мыслишки, но в квартале где я вырос других не было, просто не от куда им было взяться в рабочем квартале Детройта. Хотя жаловаться мне, в общем, грех. Папаша все жилы тянул из себя, чтобы дать нам с братом нормальную жизнь. Под нормальной жизнью я подразумеваю настоящий обед каждый день и чистые костюмы, чтоб не стыдно было в воскресенье пойти в церковь. Не то чтобы мы были очень набожными, но все ходили, это вроде как традиция такая была. Помню, утром в воскресенье мать ставила греться воду и заставляла нас с братишкой тщательно умываться, потом сама причесывала нам волосы и мазала их какой-то прозрачной дрянью. Странно, правда? - я почти не помню ее лица, но стоит закрыть глаза, как могу почувствовать прикосновения ее пальцев с грубой от стирки кожи и запах дешевого геля для волос. В общем, детство мое было вполне нормальным, я б даже сказал счастливым. Поэтому если кто-то спросит меня: «Почему ты стал таким куском дерьма, Сардж?» Я отвечу, что конечно не из-за дерьмового детства. Просто есть такие люди у которых с рождения в заднице сидит здоровенная такая заноза, которая в результате делает нас такими как мы есть. Я стал наркоманом. Не, я никого не обвиняю в этом. Просто когда-то покурить травку было круто, реально круто. Ты сидишь на скамейках возле футбольного поля, одной рукой обнимаешь девчонку, а в другой держишь косяк. Тогда я казался себе действительно крутым и взрослым. Ну а дальше пошло-поехало: Ни о каком колледже можно было даже и не мечтать, с каждого места работы я вылетал максимум через пару месяцев. Потом махнул на все рукой и сбежал в Нью-Йорк с парой знакомых ребят. С тех пор я ни разу не объявился дома, думаю, они тоже махнули на меня рукой. Не, вы не подумайте, они по началу пытались мне помочь - мать все больше плакала, просила одуматься, папаша молча вышибал остатки мозгов, но ни то, ни это не помогло. А вот братишка мой молодец. Хороший у меня был братишка Тимми. После школы сразу пошел работать с отцом на завод, где довольно быстро начал делать карьеру и приносить домой деньги. Страсть какой он был умный мой братишка Тимми, думаю, мог бы поступить в колледж, если бы у нас были такие деньжищи. Его убили на войне моего братишку Тимми. Дьявол, я даже не знаю с кем вы воевали и за ради чего! В армию-то он пошел ради денег, бесплатной еды и еще разных льгот для военных, многие парни в нашем квартале так делали. Надо будет узнать, что это была за война, где погиб мой брат Тим.
Последние 8 лет моей жизни видятся как в тумане - бесконечные попытки найти то дозу, то работу чтобы заработать на дозу, то какой-нибудь угол потемнее где можно переждать зиму. Вот так оно! Дерьмовая жизнь для такого куска дерьма, как Сардж Дорби. Вообще, хорошо было бы завязать, найти хорошую работу и приличную девчонку. Вот бы я закатился в свой родной квартал на зеленом кабриолете, чтобы предки могли видеть что из их старшенького все-таки вышел толк. Правда я не знаю живы ли они еще или нет. Но я точно знаю, что скоро завяжу. Я вообще могу это сделать в любой момент, просто не хочу. Вот так-то!
Недавно ко мне подошел один из ребят Тони-Худышки, сказал что его босс назначает мне аудиенцию в пятницу в 11 в баре «Розовый слон». Ха! Он прям так и сказала «назначает аудиенцию», словно какой-то премьер-министр или один из тех ребят, что носит на голове корону. Хотя Тони-Худышка в каком-то смысле и есть король, правда среди сутенеров. Вообще он не худой, даже наоборот. Тони здоровый жирный негрилла. Умники из правительства говорят, что я не должен говорить слово «негр», а как же его назвать? Как еще назвать жирного толстогубого негра? Эскимосом что ль? Вот умора! Это у них, у умников из правительства, может и есть среди знакомых «афроамериканцы», те которые меняют костюмы каждый день, ходят обедать в «Four Seasons», а по выходным играют в гольф или отдыхают в Европе. А у нас тут одни негры, причем это не зависит от цвета кожи - мы все тут негры - и белые, и черные, и латиносы. Сказать по правде, черным тут быть даже лучше, вот ей-богу, парни! В общем-то Тони ничего себе мужик. Не наезжает без причины, работенку иногда подкидывает - грязную конечно работенку, зато за нее можно получить новенькие хрустящие баксы.
Сейчас я обретаюсь у Марии, это довольно далеко от «Розового слона», зато можно спокойно поразмыслить по дороге. Я вообще люблю думать, мог бы стать хорошим писателем. Вот честное слово, выполню эту работенку и завяжу! А что? Я могу без проблем. Завяжу и стану писателем, буду писать разные книжки в ярких обложках, а вечерами попивать холодную маргариту и смотреть с крыльца на играющих детей. Всегда хотел много детишек, вон у Марии их пятеро, парочка, наверное, даже мои, но никто, даже сама Мария, не скажет наверняка. Она проститутка. Все женщины, которых я знаю - проститутки. Это даже не зависит от профессии, она может действительно торговать своим телом, как Мария, или каждое утро бежать в контору, чтобы там сосать у своего начальника. Все они шлюхи, разница только в деньгах. А Мария она хорошая в общем-то. Зарабатывает как может, чтобы платить за крошечную двухкомнатную квартирку, кормить детей и еще давать приют таким уродам как я, а ведь могла послать куда подальше. Когда я завяжу, надо обязательно помочь Марии и ее детишкам. Купить что-нибудь хорошее, например новый диван и много еды! Настоящей еды - мясо, овощи, фрукты, не вонючую пиццу или жирные бургеры. Можно конечно купить конфет, дети вроде любят сладкое: хотя, накой им эти конфеты? Им питаться нужно регулярно, а сосать итак научатся гораздо быстрее чем хотелось бы. В общем, решено! Закончу это дельце для Тони и завязываю, пойду работать, женюсь, куплю дом и заделаю кучу голубоглазых ребятишек, одного обязательно назову Тимом, как моего братишку. Ох и хороший у меня братишка был!
«Розовый слон» стоит на границе двух кварталов, вроде пограничного столба, места где могут встретиться представители той и этой стороны. Соседний квартал конечно еще не Сохо, но там не ошивается такое отребье как я. Там живут люди, которые смогли вырваться из низов, хотя бы на один шаг, но смогли - проститутки из дорогих, содержанки, сутенеры такие как Тони. В общем-то такое же дерьмо как и у нас, но прикрытое гладенькой бумажкой респектабельности. Умники из правительства говорят, что нужно очищать город от таких кварталов как наш, что честным людям страшно жить с нами по соседству. Ха! Вы бы посмотрели на этих «честных людей», они в разы хуже нас, потому что мы не стремимся скрыть свое настоящее лицо, а они зажимают носы пальчиками в надушенных перчатках и не замечают, что от них самих за версту несет.
Тони-Худышка сидел на веранде и что-то ел. Он всегда что-то ест, сколько я его знаю он все время что-то жует, шевеля своими толстыми коричневыми губами. Вот и сейчас он медленно, со вкусом поглощал огромный поджаренный с кровью бифштекс, мясной сок стекал по подбородку и капал на белоснежную салфетку, прикрывающую его пузо. Он был абсолютно лысый, поэтому капельки пота беспрепятственно стекали с затылка на шею. Увидев меня он обнажил свои ровные крупные белые зубы в приветливую улыбку. Черт, почему у этих негров всегда такие хорошие зубы? Даже если это самый вонючий бомж, мелкий сутенер или тупой ленивый работяга, то он будет пялиться на тебя своими навыкате глазами и лыбиться показывая крепкие здоровые зубы. Они вообще жутко следят за собой - и одежда всегда отутюженная, на руках маникюр, волосы зализаны тонной пахучего геля, на шее тонна золотых украшений - вот ей богу не меньше тонны - и, конечно, белоснежная улыбка. И самое главное, им плевать на то, что ты думаешь глядя в их выпученных глаза. Умники из правительства почему-то решили, что мы все должны черным парням, вроде как мы их когда-то притесняли и все такое. Ни хрена собачьего я им не должен! В жизть не притеснял никого!
- Рад тебя видеть, бэйби! - Тони протянул мне руку и его толстые, черные как ночь над Гарлемом пальцы сжали мою ладонь. Он вообще всех называет «бейби» и женщин, и мужчин. Ему очень нравится это слово, это видно даже без объяснений по тому, с каким удовольствием он растягивает свои губы произнося тягучее «бээйби», словно пробуя на вкус каждую букву. - Садись, садись, не мнись как девка на продажу.
Он заржал над своей шуткой и кивнул замершему неподалеку официанту. Ну что ж, значит меня хотя бы покормят. Это конечно хорошо, потому, что последний раз я ел позавчера вечером, однако, это значит, что наклевывается серьезное дельце.
- Ты сейчас живешь с Марией?
Я не стал отвечать, потому что Тони был информирован о каждом событии в нашем квартале и неважно что это - убийство проститутки или газы выпущенные каким-нибудь латиносом после обильного обеда из буритто. Передо мной поставили тарелку с бургерами и жаренной картошкой - королевская еда! Все-таки он неплохой парень, этот Тони-Худышка, хоть сутенер, бандит, убийца и негр.
- Вот, передайка ей. - Тони протянул мне пару купюр. - Как поживает Линда?
Я с усилием проглотил кусок булки и заставил себя взглянуть прямо в его глаза. Линда была старшей дочкой Марии, ей скоро должно исполнится уже тринадцать, возраст когда она отправится «на работу» вместе с мамочкой. Тони выискивал таких молоденьких по всему кварталу, забирал и выжимал по максимуму продавая разным извращенцам, предпочитающих девочек помоложе. Когда они становились взрослыми изъезженными проститутками и спрос на них падал, Тони «отпускал» их на вольные хлеба.
- Ну ладно, обсудим наши маленькие дела попозже, бейби. - Тони достал из кармана своего белоснежного пиджака толстую сигару и срезал кончик специальным ножичком. Пижон. - Ты ведь знаешь, бейби, что я всего лишь маленький человек, который делает свой маленький бизнес, чтобы заработать маленько деньжат на старость, да чтобы послать в колледж единственную дочку.
На самом деле детей у Тони было гораздо больше, только ни одной из проституток с которыми он спал или женщин, которых брал насильно не было хода в его персональный мир. У него была жена и дочка, уверенные, что папа занимается честным и легальным бизнесом, дом в благополучном районе и даже собака за которой он самолично собирал дерьмо специальным пластиковым совком.
- Иногда я оказываю услуги другим людям, большим людям с большими деньгами, понимаешь меня, бейби? Иногда их просьбы немного: хм:. На гране с законом. - Его круглое лицо растянулось в широкой улыбке. Я отодвинул тарелку и внимательно уставился на его желтоватые с красными прожилками глаза. - Ты же знаешь, бейби, что мне и моим ребятам нельзя появляться в некоторых районах нашего города, иногда чтобы куда-то попасть нужно иметь вот такую белую кожу как у тебя.
- Я все понял, Тони, что нужно сделать?
- Ха, бейби, ты сообразительный парень! Я всегда говорил, что Сардж Дорби умный парнишка, правда Мик? - старик Мик Гуди, хозяин «Розового слона» всегда лично обслуживал Тони, он кинул на меня быстрый взгляд и кивнул. - Да, мистер Тони, сэр, очень сообразительный паренек.
Глубоко затянувшись сигарой Тони продолжил сверлить меня взглядом.
- У меня к тебе просьба, бейби, небольшая личная просьба. Ты ее выполняешь, а я наполняю твои карманы хрустящими новенькими баксами. Совсем не сложная просьба, так, легкая прогулка в белый квартал.
Я молча смотрел на его лицо, перед глазами все плыло, после плотного горячего обеда потянуло в сон.
- Что надо сделать, Тони?
Он улыбнулся и откинулся на стуле, вытер капли пота белоснежным платком, снова затянулся и долго выпускал дым через свои толстые губы. В этот момент я его почти ненавидел.
- Надо пригласить одну упрямую девчонку в гости. Просто пригласить в гости и ничего больше.
- А почему твои ребята не могут это сделать?
- Понимаешь ли, моих ребят к этому кварталу не подпускают белые полицейский. Боятся, что мы устроим поджоги, начнем грабить и брюхатить их белокожих цыпочек.
Он залился густым булькающим хохотом, как огромная черная жаба.
- Ты у нас белый как пакет чистого кокаина, бейби. Тебя приодеть, отмыть и никто не догадается что ты не из них. Типичный мальчик из колледжа получишься, бейби.
- А почему ты не можешь ей позвонить или отправить приглашение по почте? Почему она отказывается, Тони?
- Знаешь ли, Сардж, эта белая сучка завтра должна быть в борделе у Джонни Испанца. Ее там будут ждать кое-какие ребята, чтобы поговорить, просто поговорить и задать пару вопросов. А твое дело всего лишь привезти ее сюда. Ну как? Берешься?
Как будто у меня есть выбор, черт бы побрал Тони и всех его черномазых выродков.
- Вот и отлично, бейби, - он протянул мне конверт. - Тут пара баксов, чтобы ты мог приодеться да побриться, купи себе хороший одеколон и чистые носки. Там же ты найдешь фотографию малышки, адрес и где ее можно найти. Давай, беги, бейби, не подведи старика Тони.
Я кивнул и поднялся из-за стола. Тони поднялся следом, и я как зачарованный смотрел на его огромное пузо медленно появляющееся из-под стола как полная луна из-за тучи. Он протянул мне свою лапу и крепко сжал мои пальцы.
- Слушай меня внимательно, Сардж. - Его голос перешел в свистящий шепот, взглядом он пожирал мое лицо, словно пытаясь проникнуть в самую глубь души. - Если ты решишь обмануть меня, если захочешь смыться с деньгами или накачаешься наркотой до того, как выполнишь наше маленькое дельце, я клянусь, я найду тебя и сделаю так, что ты пожалеешь что когда-то твоя мамаша раздвинула свои белые ноги под твоим папашей, а заодно накажу Марию и ее ублюдков, просто так, чтобы тебе было слаще умирать, зная что на твоей совести, говорят, пара из этих ребятишек твои?
Он отпустил руку и широко улыбнулся. Если честно, я бы предпочел попасть под грузовик, чем видеть как мне улыбается Тони-Худышка.
Дома у Марии я проспал часа четыре, отправив ее за покупками, все равно я не разбираюсь ни черта во всех этих шмотках. Она принесла довольно приличный костюм, пару сорочек, галстук, белье, носки и новенькие блестящие ботинки. Я окинул все это богатство взглядом - лучше бы она купила что-то подешевле, а на остатки денег взяла бы детям фруктов или мяса. Потом я спустился на этаж ниже и заплатил старику Хенку за возможность помыться в его ванне. Он хоть и мерзкий пропитой старикашка, зато у него есть горячая вода. Потом он побрил и постриг меня, обдавая запахом перегара и желчи. Что ж, чем не красавчик? Казалось, чистая кожа пытается впитать в себя новую свежую одежду, так было необычно и: как-то радостно видеть себя такого чистенького и одетого как с иголочки. Черт, вот бы всегда так жить! А что? Почему бы и нет? Вот завяжу и найду нормальную работу, смогу жить как все, жить честно и сыто. А что? Я смогу, я когда хочешь могу бросить и устроиться на хорошую работу. Тимми бы гордился мной:. эх, надо бы узнать на какой войне погиб Тимми.
До выхода оставалось еще около часа и тут я понял, что еще даже не взглянул на фотографию девки. Торопливо открыв конверт из дешевой сероватой бумаги я уставился на слегка смазанное изображение молодой девушки со светлыми локонами, уложенными на голове в какую-то замысловатую прическу, чуть-чуть вздернутый носик и огромные зеленые глаза. Хороша, дьявол ее побери, как хороша! Даже глядя на эту фотографию чувствуешь в ней породу, деньги, беззаботную жизнь. На обратной стороне карточки было написано «Ли Паркер». Что тебя связывает с Тони-Худышкой и всей этой грязью, а, ангельское создание? Милая, сладкая малышка, почему бы тебе не убежать на край света, где встретишь принца и будете жить в замке на пушистом облаке? Черт, дерьмовая у меня жизнь.
Квартал был конечно гораздо лучше чем все, что я видел раньше. Ухоженные чистенькие дома, газоны, клумбы, дети спокойно играющие во дворах - такие же ухоженные и нарядные, как все вокруг. В детстве мы тоже любили играть на улице - я, мой братишка Тимми, и та девчонка, как же ее звали:. А! Мерилин Паркерсон. Она жила по соседству, мамаша ее померла родами, а папаша горбатился на заводе вместе с нашим, поэтому как-то само собой получилось, что она все дни напролет проводила на нашем крыльце, мы вместе играли, читали, ели мамин пирог с яблоками. Помнится, очень мы любили по воскресениям сидеть под окном кухни, откуда доносился запах свежего теста и яблок, а Тимми читал вслух «Убить пересмешника» или «Над пропастью во ржи», очень нам это нравилось. Мерилин смотрела на нас своими огромными глазами, подперев голову с темными кудряшками кулачком, и слушала затаив дыхание. Да: может я и дерьмовый человек, у которого дерьмовая жизнь, зато детство у меня было просто отличное.
Медленно, словно вышел прогуляться после сытного ужина, я подошел к кофейне «Чашка какао», судя по записке, которая была в конверте вместе с деньгами и фотографией, ровно в 8 этак красотка Ли придет сюда, чтобы перекусить и полистать толстый глянцевый журнал. Что ж, подождем. Я огляделся по сторонам - уютное местечко, приглушенные тона и дурманящий аромат кофе и свежих булочек. Сев за барную стойку я заказал капучинно и горячие рогалики, продолжая держать уголком взгляда входную дверь. Уже 8:15 где же тебя носит, крошка? Я знал что возле ее дома припаркован неприметный старенький форд - достаточно жалкий чтобы не вызвать интереса, но и достаточно приличный, чтобы не вызвать подозрения.
8:30 зазвенели колокольчики над входом и меня окутал аромат дорогих духов.
- Здравствуй, Билл. Сегодня я буду только кофе и штрудель.
Она села рядом за стойку, коснувшись рукавом моей вспотевшей руки. Она была еще красивее, чем на фотографии! Она была сногсшибательна. Перед девушкой поставили чашку дымящегося кофе и она тут же погрузилась в чтение какого-то из дорогих женский журналов. Время для меня остановилось, я мог лишь сидеть не двигаясь и незаметно любоваться светлыми локонами, которые сегодня свободно и даже слегка небрежно спадали на ее загорелые плечи.
- Позвольте мне заплатить.
Как сквозь туман я услышал свой собственный голос. Вот мы уже идем вместе к выходу. Вот я поддерживаю ее под руку, помогая перейти через выбоину на дороге. Мы подходим к небольшому, аккуратному домику, ничем не отличающемуся от других на этой улице. Богиня поворачивается ко мне лицом и смотрит прямо в глаза, я начинаю тонуть-тонуть-тонуть в их глубине, в их зелени, в их солнце, в их бесконечной доброте:. Я уже вижу наш дом, наших детей, старшего обязательно назовем Тимми, я вижу как мы вместе старимся, но она будет лишь хорошеть с каждым прожитом годом, я люблю ее, я люблю каждую клеточку ее тела, каждый волосок ее роскошных локонов, я:
- 200 в час, если на всю ночь или с приятелем на двоих, то могу скинуть.
Сначала я даже не понял, что именно произнесли губы моей богини, так и стоял тупо таращившись на нее и пытаясь осознать головой то, что сердце давно уже поняло, разбившись на сотни кусочков, каждый из которых разрывал меня безумной болью.
- Милый, ты так и будешь пялиться на меня как на витрине, или пойдем в дом и займемся делом?
- Пойдем. - Я на секунду закрыл глаза, чтобы смахнуть навернувшуюся слезинку. - Пойдем.
Мы зашли в темный коридор. Привычным движением она бросила на полку ключи и потянулась к выключателю. Я ударил ее кулаком в живот, она согнулась по полам и из ее рта вырвался хриплый стон, она упала на колени я и ударил еще раз. Я бил ее ногами с наслаждением, приходя в восторг, видя как ее светлые волосы разметались по грязному полу, как ее чистое лицо заливает кровь, я бил ее за наших нерожденных детей, за домик с садом, за нашу радостную старость, за все то, чего у нас никогда не будет. Обессилив, я упал рядом с ней на пол. Мы лежали друг напротив друга и я смотрел на ее изуродованное лицо, слипшиеся от крови и грязи волосы и такая тоска меня охватила, что казалось сердце остановится прямо сейчас. Зазвонил телефон. Кое-как я поднялся, держась за стену, дрожащими руками я потащил ее тело на улицу к машине. Хорошо что ночь, хорошо что это богатый белый район, в котором по ночам люди спят и видят свои богатые белые сны. А даже если и нет, то что с того? Завтра эта машина сгорит на какой-нибудь из свалок Тони и никто никогда ее не найдет.
Я кинул девушку на заднее сиденье и сел вперед, руки все еще тряслись, в горле пересохло. Теперь нужно ехать очень быстро. Тони обещал, что меня не остановит ни один полицейский, но только если я успею до 4 утра. А если не успею: я представил себе лицо Марии и ее пятерых детей, двое из них точно мои.
Все шло вроде хорошо, мы проехали большую половину пути, когда сзади раздался шорох - сучка приходила в себя, она кашляла и схаркивала сгустки крови на белое сиденье машины.
- Куда мы едем? - Просипела она и зашлась в кровавом кашле. - Ты от них, правда? Тебя прислали они?
- Заткнись, сука. - Зло бросил я и прибавил газу. Как мне хотелось поскорее покончить с этим, это последний раз, я клянусь, Господи! В этот раз я завяжу. Я заберу Марию и наших детей, нет, я заберу всех ее детей и мы уедем. Я буду работать, а она будет печь пироги и встречать меня вечером у порога. Тим, брат мой! Если ты умер, то наверняка попал на небо! Брат, замолви за меня там словечко, попроси дать Сарджу Дорби еще один малюсенький шанс, прошу тебя, Господи, Тимми, Мама:.
- А здорово ты меня вздул, Сарджи! Всю красоту раскатал как под асфальтовым катком. - Она засмеялась и тут же зашлась новым приступом кашля.
- Откуда ты меня знаешь? Я не мог оторвать взгляда от дороги и с удивлением рассматривал залитое кровью лицо в зеркале. - Откуда знаешь мое имя?
- Ха, может я так изменилась, а вот ты все такой же, как тогда, когда мы втроем слонялись по кварталу и читали про того бедолагу, как же его звать-то было, а, Холден.
Я остановил машину и повернулся к ней лицом. Да, теперь я узнал ее. Волосы конечно крашенные, но черты лица в общем не сильно изменились. Мерилин Паркерсон: Ли Паркер, что ж, только дурак бы не врубился, а ты как раз и есть самый распоследний дурак, Сардж Дорби.
- Не знаю что они тебе там наговорил, - торопливо стала рассказывать Мерилин, - но не верь не единому слову. Меня подставили и теперь они считают, что я прикарманила кучу чужих денег, а я просто оказалась не в том месте, не в то время. Ты пойми, Сарджи, еще пара дней и я бы исчезла отсюда, начала новую жизнь без всей этой грязи. Сарджи, милый, а давай вместе, а? Просто исчезнем и купим на краю света домик, будем жить только вдвоем и любить друг друга до одури!
- А дети? - я с трудом узнавал свой глухой голос.
- Какие дети?
- Ты не хочешь, чтобы у нас были дети? Хочешь, чтобы мы жили только вдвоем?
- У меня не может быть детей, неудачный аборт на слишком большом сроке в слишком раннем возрасте.
- Понимаю. - Я кивнул и отвернулся. У Марии было пять детишек, двое из них вроде как мои.
- Ну так что, Сардж? Отпусти меня: ради нашего детства и всего хорошего, что в нем было. Ради Тимми, ведь это был его ребенок:. но он погиб, а я осталась совсем одна: как-то нужно было жить, Сардж! Ее голос перешел в тихое всхлипывание.
У каждой проститутки есть похожая история, в меру жалобная, в меру жизненная. Я развернулся и завел машину. Больше мы не разговаривали.

Рано или поздно мы все умрем. Это закономерный конец любой жизни и от нас тут ничего не зависит. Правда мы можем решить, как умереть - в теплой постели, в окружении любящих родственников или в подворотне возле вонючих мусорных баков, ну вот так как я.
А я умираю. Собственно, я уже умер - той дозы, которую мне вогнал в вену Тони-Худышка хватит на то, чтобы я никогда больше не очнулся. Он мог бы избить меня до полусмерти и отдать пидорасам в каком-нибудь притоне, но он сделал иначе - он отдал в притон Марию и всех ее детей, они не доживут до рассвета, а я сдоху возле вонючих мусорных баков прокручивая в своей голове снова и снова ужасные сцены которые меня заставил смотреть Тони. Чтобы не говорили эти умники из правительства, но мне не за что его уважать и я ничего никому не должен. Надеюсь только, что это было не зря: что ОНА, моя богиня с зелеными глазами сейчас далеко и они ее никогда не найдут. Тимми, скоро мы увидимся и ты, наконец, расскажешь мне про ту войну, на которой тебя убили.


Через пару недель в Акапулько проститутка Ли Паркер трудилась ртом над очередным клиентом, она делала это с умением и явным удовольствием, пока не почувствовала холодное прикосновение металла к своему лбу.
- Тони передает привет, сучка!

Говорят, что после смерти люди попадают в то место, где они были счастливее всего. Проститука Мерилин Паркерсон застреленная в одном из притонов Акапулько, наркоман Сардж Дорби умерший от передозировки наркотиков в одной из подворотен Нью-Йорка и рядовой Тим Дорби, оказавшийся в числе 54 246 американских солдат, погибших в Корейской войне, снова сидели на крыльце и по очереди читали вслух Джерома Сэлинджера:


------------------
не будите спящую собаку, она проснется сукой

goust

Jedem das Seine

rexfox

очень неплохо
понравилось

Маузерист

Хорошо... Хочется жить

saabhigh

Надежда умирает последней, не иначе?!!!...

P.S. Как она завидует сдохшим от пеердозировки!!!
Дык для таких в Раше есть Потребительский кредит - возьми и сдохни!

Welcome!