В гостях у Shanty

Самарец

Вот представьте - едете вы на своей четверке в родную деревню, по родной сельской чуть заснеженной дороге, и вдруг видите, как некий хмырь, стоящий на обочине, нервно срывает с плеча двустволку 12-го калибра? Что бы вы сделали на его месте? Реальный водитель дернулся, машина вильнула на встречку, а я, устыдившись, повесил ружье назад на плечо. Хорошо, что за рулем четверы был не сайгист-самооборонщик с Ганз-ру - только разборок с перестрелками мне не хватало! Ведь Михалыч только что передал по рации: 'Заяц пошел на дорогу'.

Когда четверка проехала, я снова взял ружье на изготовку. Заяц, здоровый саратовский русак, перескочил дорогу за пределами видимости, но бежать по посадке, где снега намело по пояс человеку, ему было тяжело. Запутав след и гончих, русак снова выскочил на твердое покрытие, и покатил прямо на меня.

Я знал, что нужно стоять и не шевелиться, и заяц прибежит мне под ноги, но как же трудно было это сделать. Я пытался изо всех сил превратиться в столб, в дерево, восковую фигуру, но меня трясло так, что возникали сомнения - не заметит ли заяц этой вибрации. И еще - подумалось - не стоит подпускать его совсем уж близко, а то дробь пойдет пулей, недолго и промазать. Но где же он, этот заветный рубеж, чтобы не очень близко и не очень далеко. Мысли в голове прыгали, как багаж несущейся на полной скорости по бездорожью 'Нивы' - и я не выдержал - вскинул ружье (в обоих стволах были первые попавшиеся в патронташе патроны - самокрут тройки в латунной гильзе), прицелился в передние лапы русака, и спустил курок.

Осечка.

Заяц резко повернул влево, и я выстрелил из второго ствола. Зад русака чуть подбросило, и он как-то по-кошачьи юркнул в кусты, обрамлявшие дорогу.

Как выяснилось позже, от меня до него было 123 больших шага:

Перезарядив ружье - помню глупую мысль: совать ли осечный патрон в карман, вдруг он там бабахнет - я пошел посмотреть следы, нет ли там крови. С каждым шагом мне становилось все хуже - в моральном плане: я знал, что нервы у меня не железные, и глазомер не очень, но чтобы до такой степени. Как бы то ни было, надо идти по следам. Крови не было, но одна дробина все же нашла себе место: попала в сустав правой лапы, пробила кожу и отскочила. Но бежать по такому снегу заяц все равно не мог - метров через 50 он был обнаружен сидящим и добит.

То был последний день, последний час, последний эпизод - словом, кульминация охоты, на которую меня пригласил shanty.

Позади была тупая апатия отчаяния, наступившая вместе с фразой: 'Ну что, двинули к дому?'

Позади был пятикилометровый марш-бросок по целине, от места, где Шура (местный Зверобой и гончатник) взял зайца. Заяц - Шура зацепил его веревкой за шею и так тащил за собой по лыжне - все время норовил отвязаться. Очевидно, он хотел быть похороненным в родных стенах. 'В кастрюле ты будешь похоронен!' - сказал на это Шура.

Позади была гонка преследования за вышеупомянутым Шурой, по девственной пелене свежего снега - погодка как на заказ, по сравнению со вчерашней - чудесно, если не считать отсутствие заячьих следов и гона. Затем - попытка самостоятельно прочесать посадку, в конце которой мы обнаружили только Шуру с ружьем наизготовку (Иж-27, по вытертой добела колодке пятнышки ржавчины). 'Вон там гоняют - плохо слышно, ветер от нас'. Михалыч побежал на бугор, Шура - туда, где жиденькая посадка сходилась с заросшей низинкой, а я упал. Пока поднимался и проверял ружье, Шура взял зайца - я даже не слышал выстрела.

Позади был день вчерашний - бессмысленное стояние на пронизывающем ветру около 'верного места' под названием 'Картошкин овраг', перекличка по рациям - 'ты следы видишь' - 'нет, пусто' - 'у меня лисий, полузаметенный'. Развилины дома в овраге - странный дом, не по-нашему строен, из дикого камня с глиной, в опалубке, 'Какие-то кавказские мотивы', нессе-па - 'Это мельница была'. Жалко, была мельница, теперь развалины. Себя еще жальче - холодно и зверя нет. Шанти нашел где-то ухват и чесалку для шерсти, антиквариат! Михалыч присмотрел дверь для бани. Все добыча. Кофе из термоса, переезд на другое место, толкание машин, охотовед, выскочивший как чертик из табакерки - 'Вас тут 400 охотников на район, на охоту ни фига не ходите, а мне отчитываться надо' - 'А сколько у тебя план?' - 'Два-три протокола в месяц'. Самое обидное - только собаки помкнули и на тебе, кончай охоту. У кого путевки не в то место, у кого вообще путевок нет (аз многогрешный). Меня и выбрали в козлы отпущения. Три часа протокол составляли, два раза переписывали - то имя с отчеством перепутает, то копирку не туда подложит.

Позади было много того приятного, без чего и охота не в охоту - ушица, тушеный заяц, заслуженная стопка водки, охотничьи байки, да просто общение - про охоту и так. Был классный отдых в чудесном охотничьем доме, и банька тоже была, и много-много радости нам, грешным принесла.

И вот, как заключительный аккорд, уже почти рядом с домом - следы на обочине, быстрая расстановка по номерам, короткий взлай и гон - мороз по коже - голос Михалыча 'На дорогу пошел', та самая четверка и заяц.

Впереди была долгая дорога в Самару, через снежные заносы, с трехчасовым ожиданием, пока трактор не вытянет на гору колонну из девяти бензовозов, с вытаскиванием из кювета трех безбашенных тинейджеров на древней восьмере. Впереди было возвращение к любимым, с которыми три дня даже не разговаривал, потому что в радиусе 30 километров от дома нет связи. Впереди было возвращение к нормальной жизни - которая прекрасна. Вот только все время тянет назад.

Самарец

Огромное спасибо Shanty, его брату Олегу, зятю Антону, другу Михалычу, Шуре, и другому Александру, за ВСЕ!

Кому интересны фотки и описание места охоты - прошу сюда: http://guns.allzip.org/topic/14/115076.html